9 >

     Прихлебывая кислый квас, он, впрочем, думал вовсе не  о  супруге  или
многочисленных рабынях и служанках, а о некоей игривой шалунье, с  которой
встречался в прошлом году. Удастся ли договориться с  Зоей  на  этот  раз?
Если удастся, то будет лишний повод  (помимо  заключения  новых  сделок  с
заморскими  купцами)  зазимовать  в  Константинополе.  Хотя  за  несколько
месяцев Зоя влетит в копеечку.
     Жужжали  пчелы  в  клевере,  под  солнечным  небосводом  ярко  синели
васильки. Где-то внизу люди Олега суетились вокруг ладей,  чьи  носы  были
украшены изображениями головы лебедя либо дракона. Всем хотелось  поскорее
добраться до Черного моря, а там сесть за весла,  поднять  парус  -  пусть
ветер несет, быстрину можно  не  искать,  а  о  возможном  крушении  пусть
печалится хозяин. Команды и божба разносились далеко вокруг и сливались  с
гулом батюшки Днепра. На холмах царили покой и жара; пот стекал  ручейками
по спинам и впитывался в стеганые одежды под кольчугами. Высоко-высоко над
головой поет жаворонок, его веселая песня плывет к земле, а  навстречу  ей
поднимается мирное гудение пчел.
     Олег улыбался всему, что сулил ему завтрашний день.
     И вихрь подхватил его.
     На этой равнине, куда с боями прикочевали предки Ульдина, зима не так
сурова. Снега здесь выпадает немного и нет  необходимости  смазывать  лицо
жиром от холода. Но беспечный и здесь может потерять скот из-за бескормицы
и непогоды, особенно когда приближается время отела.
     С  Ульдином  было  только  шестеро,  считая  двух  безоружных  рабов.
Восточные готы бежали в пределы Римской  империи,  где  их  вряд  ли  ждет
хороший прием. Некоторые, конечно, остались  -  те,  кто  были  убиты  или
пленены.  В  течение  последних  трех  лет  гунны  жили  мирно,   осваивая
завоеванные земли.
     Земля белела под низкими серыми  тучами.  Тут  и  там  торчали  голые
стволы деревьев. Почерневшие от  огня  остатки  ограды  были  единственным
признаком былого жилья. Ограду разобрали на костры, пахотные поля  заросли
травой. Пронзительный ветер пахнул дымом. Копыта лошадей хлюпали в  снегу,
стучали по промороженной земле. Скрипели седла, звенели поводья.
     Рядом с Ульдином ехал его сын Октар. И сам Ульдин был  молод,  а  сын
едва достиг возраста, когда садятся  на  коня.  В  мальчике  была  заметна
аланская кровь матери - высокий рост  и  светлая  кожа.  Она  была  первой
женщиной Ульдина, рабыней, ее дал ему отец, когда Ульдину  приспела  пора.
Потом Ульдин проиграл ее товарищу на Празднике Солнца и не знал, что с ней

Следующая

9 >