36 >

жизнь.
     Его  собачьи  зубы  блеснули, когда он раздвинул губы. Где-то здесь
находилось нечто живое. И это нечто хотело его убить.
     Если  бы  он  мог  вернуться  -  эта  мысль вспыхнула подобно свету
одинокой свечи в  вое  и  грохоте  ночной  бури.  Холат  не  мог  сильно
измениться,  даже  за  две  тысячи  лет, прошедших с тех пор, как земной
корабль покинул его. Его народ не застыл, он развивался  все  время,  но
это развитие было подобно эволюции, в соответствии с изменением климата,
поверхности планеты, согласно великому ритму времени. Он  мог  бы  снова
стать полноправным членом своей расы.
     Но...
     Что-то  скользнуло  в  небе. Сарис Хронна вжался в траву. Его глаза
превратились в узкие желтые щели, когда он напрягся, пытаясь  разглядеть
то, что было в там, наверху.
     Да -  движение,  но  не  живое,  а  холодное  облако  электронов  в
кристалле,  металл,  пульсации,  подобные  тем, что чуть затрагивали его
нервы. Это был маленький  летательный  аппарат,  медленно  кружащийся  в
небе. Он был оснащен детекторами.
     Он охотился за ним.
     Может  быть подчиниться?? Люди с "Эксплорера" были порядочными, а к
Ленгли он испытывал чувство, похожее на уважение. Может быть, их далекие
родственники   столь   же   благоразумны?   Нет!   Слишком   рискованно.
Подозрительность была отличительной чертой его расы.
     У  них  на  Холате,  не  было  космической  техники.  Орудия  труда
изготавливались из кремня и кости, аборигены путешествовали  пешком  или
на  долбленых челноках с веслами и парусом, кормились охотой и рыбалкой,
держали громадные стада мясных животных, полуприрученных  телепатическим
контролем.  Один  холатанин на Земле мог справиться с дюжиной землян, но
один космический корабль мог бы превратить его планету в мир смерти.
     Летательный аппарат скрылся из области его восприятия. Сарис Хронна
облегченно вздохнул.
     Что делать, куда идти, где спрятаться?
     Внезапно он вспомнил детенышей, маленьких  и  пушистых,  лежащих  в
пещере  на шкурах или в хижине из дерна, копошащихся около груди матери.
Он рыдал, вспоминая беззаботные солнечные дни, уютные зимние ночи, когда
они  сбивались  в  кучу,  разговаривая,  играя, напевая старинные песни,
нежась во всепроникающем тепле единой  эмоциональной  связи  -  времена,
когда отец брал его на охоту, с каким нетерпением он ждал ее.
     Маленькая изолированная семейная группа была сердцем его  общества,
без нее он чувствовал себя потерянным, а ведь его клан давно мертв.

Следующая

36 >